Мишель Мосесян

14 ноября, 2016 - 14:17
Создание пространств, в которых люди чувствуют себя комфортно, — так описывает главнейшую задачу архитектора Мишель Мосесян. Родившийся в семье армян, чьи поколения были раскиданы по нескольким континентам из-за бурных событий прошлого, он вдохновляется фамильной способностью к адаптации и черпает в ней силы, чтобы успешно работать над проектами в странах с самой разной культурой.
Уже в пятилетнем возрасте Мишель стал победителем своего первого архитектурного конкурса, а на следующий год повторил это достижение. Во время ежегодного семейного отпуска на пляжах департамента Русийон на юге Франции Мишель два года подряд выигрывал местный конкурс по строительству замков из песка. Фотография юного амбициозного строителя появилась в газете Le Figaro, став поводом для гордости всей семьи. После того, как в нем проснулась страсть к стройплощадкам, отец Мишеля устроил ему перед конкурсами надлежащий инструктаж — оба получили огромное удовольствие от проведенного вместе времени.

Сегодня может показаться, что Мишелю было всгда предназначено стать успешным архитектором. Но его интересовало и многое другое, например, кино, возможностей посмотреть которое было так много в Париже.

«По средам мы всегда ходили в кино, потому что у нас не было уроков. В 10 утра мы смотрели фильм в Галерее на Елисейских полях, в 2 часа дня — еще один, в кинотеатре Hautefeuille в Латинском квартале, а потом и еще один, в киноцентре Les 3 Luxembourg. Чаще всего мы ходили на старые черно-белые фильмы, но не пропускали и новые, например, фильмы Вима Вендерса», — рассказывает архитектор.

Мишель и сам увлекался режиссурой: он снял множество фильмов на камеру Super 8. Мосесян даже подал заявление в киношколу, а также посещал лекции философов Фуко, Серра, Делеза и Дерриды. Не менее важны были и семинары в ICRAM, авангардной музыкальной лаборатории, где у студентов была возможность пообщаться не только с со-основателем лаборатории Пьером Булезом, но и с такими современными композиторами, как Стокхаузен, Кейдж и Ноно. Лаборатория базировалось в Центре Помпиду, открывшемся в 1977 году. Мишель по-прежнему с энтузиазмом вспоминает это время: «для нас это была культурная революция», — говорит он.

«Здание — это не только оболочка, оно возникает из сочетания идей и задач, которые должны быть донесены и до обитателей здания, и до широкой общественности», — считает Мишель.

Он постоянно возвращается к вопросу «родства культур», которое является ключом к его творчеству. По его словам, потребности людей всегда перевешивают потребности рынка и политики: «Вопрос в том, как создавать пространства, в которых людям приятно находиться и куда они хотят вернуться. В первую очередь люди формируют культурные связи, а не экономические. В конечном счете, экономический успех во многом зависит от того, хотят ли люди вернуться».

Такие термины, как «культура», «идентичность» и «причастность» неспроста являются важными категориями мыслительного процесса Мишеля. «Мне всегда казалось, что я «другой», и не только из-за моей фамилии. Хотя я и родился во Франции, моя история отличалась от историй моих одноклассников», — говорит он.

Бабушка Мишеля Элизабет Алтунян родилась в 1897 году. Ее семья происходила из города Амасья, расположенного в Понтийских горах, вглубь от побережья и крупного черноморского порта Самсун. Однако выросла Элизабет в Ялте, в Крыму, где ее отец осел после возвращения из Америки. В Штатах он провел почти 20 лет, а после переезда в Ялту занимался оптовой торговлей овощами и фруктами. Когда царская семья приезжала на лето в Крым, отец Элизабет поставлял фрукты и овощи для императорского двора. Элизабет, наряду с девушками из аристократических кругов, получала приглашения на балы при дворе.

Даже в старости она никогда не переставала рассказывать о блистательных вечеринках и турах вальса с военными офицерами при полном параде. Однако Октябрьская революция 1917 года положила конец российской монархии.

Путешествие без обратного билета

За несколько лет до этого семью постиг еще более сокрушительный удар. Накануне Первой мировой войны Элизабет должна была отправиться вместе с бабушкой в Османскую империю, чтобы посетить родной город Амасья, познакомиться с другими членами семьи и продать дом, которым они по-прежнему там владели. Девушка с нетерпением ждала путешествия и была ужасно расстроена, когда на семейном совете было решено, что она еще слишком юна для поездки. Вместо нее с бабушкой отправилась старшая сестра Сирануш. Спустя несколько месяцев после их приезда по всей Османской империи начались всплески насилия против армян, которые не обошли стороной и армянскую общину в Амасье.

Бабушка и сестра Элизабет так никогда и не вернулись. Прошло пятнадцать лет, прежде чем семья узнала ужасающие подробности их смерти. После войны Элизабет вышла замуж за торговца зерном Мисака Мосесяна. Он тоже оказался поставщиком императорского двора. Местный священник венчал супругов в гражданской одежде, а не в церковном облачении, потому что в Советском Союзе уже началось преследование христиан. После этого молодожены переехали в Москву.

Поначалу у Мисака получалось ладить с коммунистами, однако когда Иосиф Сталин стал закручивать гайки и закрывать границы, Мисак осознал, что грядут тяжелые времена.

Он раздобыл персидские паспорта и поменял почти все свое имущество на алмазы, которые спрятал в пуговицах костюма и в зубах с дуплом. Мисак и Элизабет с двумя маленькими детьми бежали в персидский Тебриз через Нахичевань, и спустя несколько недель добрались до Бейрута в Ливане. По приезду они встретили двоюродную сестру Элизабет, которая рассказала им о том, что произошло в Амасье во время Геноцида армян. Сначала турки депортировали большинство мужчин.

Вскоре они собрали оставшихся армянских мужчин, заперли их в церкви и сожгли заживо. Женщин и детей, среди которых были бабушка Элизабет и сестра Сирануш, погнали вглубь страны, грабя, избивая, насилуя и убивая их по пути. Лишь нескольким удалось спастись, и среди них была и двоюродная сестра Элизабет, бывшая в то время еще маленьким ребенком.

Изначально молодая семья с двумя детьми планировала эмигрировать в Америку, но они передумали, когда французский консул предложил им гражданство при условии, что они поселятся во Франции. Они переехали в старинный городок Альби неподалеку от Тулузы, где открыли обувное производство. Во Франции Мисак превратился в Мишеля. Вскоре у пары родился еще один ребенок, Жорж.

Когда Мосесяны приехали в город, они не знали никого, и в округе не было других армян. Однако в день похорон Мисака в 1979 году кафедральный собор Альби был полон людей.

«Можно ли найти лучшее доказательство успешной ассимиляции?», — спрашивает Мишель, который очень гордится дедом, в честь которого он был назван. Отец Мишеля Шарль стал техническим директором крупной международной компании. Не так давно Мишель построил для своего отца дом в Южной Франции, чтобы тот жил там на пенсии. Отец и сын с удовольствием встретились неподалеку от того самого пляжа, где когда-то проходил конкурс по строительству замков из песка.

Уроки чуждости

С раннего возраста Мишель находился под впечатлением от идеи «интернациональности»: его прадед провел почти двадцать лет в Америке. Его происхождение несомненно расширило его горизонты, так же, как и знание о том, что ничто не вечно, и что сам он обладает особой идентичностью.

«Для меня как архитектора эти «уроки чуждости» были на руку, — объясняет Мишель, —  Моя способность слушать и слышать других, делиться моим собственным опытом с ними, сближаться с людьми, чтобы они чувствовали, что их понимают, — все это значительно облегчило мне задачу сотрудничества с людьми из разных культур. Подобное общение необязательно завязано лишь на языке, здесь очень важны интуиция и воображение. Я действительно думаю, что во всем этом есть что-то очень армянское. Да, так и есть!».

Историческая достоверность материала подтверждена Исследовательской группой инициативы 100 LIVES.

Автор: Стефан Шоман

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.