Максим Мирзоян: Страницы истории Арцахского национально-освободительного движения

9 декабря, 2016 - 17:13

Предыстория референдума о независимости

Реальная идея независимости у нас появилась в феврале 1990-го года.

После кровавых событий в Баку делегация карабахцев отправилась в Москву. Встретились с Зорием Балаяном, депутатом Верховного cовета СССР. В конце нашей беседы он отозвал меня в сторону и сказал: «Максим, дорогой, тебе необходимо пойти к Примакову, ибо он никого из нас, депутатов от НКАО и Армении, не принимает».

С Евгением Примаковым я познакомился в марте 1988-го, после встречи с секретарём ЦК КПСС Егором Лигачёвым. Евгений Максимович принял меня и Роберта Кочаряна в своей квартире. Посредником нашей встречи была Нами Арутюнова, интеллигентная, очень обаятельная и красивая женщина, мать Стаса Намина…

И вот мы снова встретились с Примаковым, к тому времени председателем Совета Союза Верховного совета СССР. Мы говорили о событиях в Баку и в Азербайджане в целом. Он заметил: «Армяне – древний народ, освоивший все институты, которые создало человечество, за исключением института государства… Вот в чём беда армян!»

В свою очередь я пожаловался на «халатность» руководства страны, которое старалось не замечать, как бойцы «народного фронта» Азербайджана «мирно» решали вопросы, связанные с армянами, русскими, украинцами и т.д., то есть расправлялись с христианским этносом.

Я спросил, почему Горбачёв и К позволили азербайджанцам разрушить советскую границу от Нахичевана до Астары? Ведь граница для нас была священным рубежом!

Евгений Максимович объяснил: «В Баку Народный фронт рвётся к власти, а угроза существованию Карабаха – налицо. Что остаётся делать армянам? Отвоевать Нахичевань?.. А что оставалось делать азербайджанцам?.. Громить границу…»

Далее Примаков говорил о поручении Горбачёва комиссиям Верховного совета разработать проект закона «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР».

«Думаю, что через месяц-два закон будет принят», – сказал он.

3-го апреля 1990-го года данный закон вступил в силу. 3-я статья закона гласила: «В союзной республике, имеющей в своём составе автономные республики, автономные области и автономные округа, референдум проводится отдельно по каждой автономии. За народами автономных республик и автономных образований сохраняется право на самостоятельное решение вопроса о пребывании в Союзе ССР или в выходящей союзной республике, а также на постановку вопроса о своём государственно-правовом статусе. В союзной республике, на территории которой имеются места компактного проживания национальных групп, составляющих большинство населения данной местности, при определении итогов референдума результаты голосования по этим местностям учитываются отдельно».

Тут у нас с Кареном Бабуряном родилась реальная идея замены «миацума» (воссоединения Карабаха с Арменией) идеей независимости, которая исходила из мысли о скором развале СССР и, как следствие, изменения правового поля.

Отмечу, что с Кареном Бабуряном мы были друзьями. С его именем связано оформление всех политических решений по Карабаху, и он был единственным юристом, кто безоговорочно имел подобное право.

Между тем горбачёвым, яковлевым, ельциным и иже с ними перестройщикам не терпелось выполнить взятые обязательства по разрушению cтраны Cоветов.

Уже на 17 марта 1990-го года был назначен Всесоюзный референдум о сохранении СССР, как обновлённой федерации равноправных суверенных республик. Армения отказалась участвовать в этой акции. А карабахцам комендант района чрезвычайного положения запретил участвовать: «Нельзя и всё!»

Тем временем 19 апреля 1991-го года мне позвонил председатель Облсовета НКАО Леонард Петросян и сказал, что хочет встретиться вместе со мной с заместителем коменданта района чрезвычайного положения генералом Валерием Стариковым. Беседа сводилась к тому, что Муталибов договорился с Горбачёвым об особой операции, связанной с Карабахом, и получил добро.

«Прошу вас принять к сведению. Ждать осталось 10-15 дней», – сказал генерал.

Речь шла о карательной операции «Кольцо», в рамках которой войска МВД СССР совместно с ОМОНом Азербайджанской ССР организовали депортацию армян с территории Геташена, Шаумянского района и ряда населённых пунктов Нагорного Карабаха. Всё это воспринималось как наказание Армении за отказ участвовать во Всесоюзном референдуме о сохранении СССР.

1 мая 1991-го года вертолётами ВВ МВД СССР было переброшено в Степанакерт более 400 депортированных геташенцев, в основном стариков, женщин и детей. К вечеру подъехали 4 фуры с гуманитарной помощью, организованной Международным Комитетом Красного Креста…

Между тем операция «Кольцо» разворачивалась полным ходом. Уже были выселены жители 24-ёх сёл из Бердзора, Гадрутского и Мартакертского районов.

15-го мая ко мне подошёл карабахский общественный деятель Карен Оганджанян и ознакомил с текстом телеграммы на имя Генерального секретаря ООН, Большой семёрки, Горбачёва и Ельцина с просьбой предоставить политическое убежище населению НКАО и спасти его от физического уничтожения. Мы поддержали телеграмму, осознавая её практическое значение, и отправили её адресатам. Тем самым мы фактически умерили жажду окончательной депортации армян как у высшего руководства Союза, так и у Азербайджана.

12-го июля 1991-го года наша делегация в составе Карена Бабуряна, Левона Мелик-Шахназаряна, Георгия Петросяна, Шмавона Петросяна и меня встретилась с министром обороны СССР Дмитрием Язовым. После недолгой беседы я спросил:

– Дмитрий Тимофеевич, вы в курсе, что творится в Шаумяновском районе?

– Да, – коротко ответил он.

– Тогда почему Советская армия и внутренние войска МВД творят варварства с применением авиации, артиллерии, танков и сухопутных войск, стирают с лица земли армянские сёла, убивают и забирают в плен армян. Знаете ли вы, сколько людей уничтожено? Сколько пропавших без вести?

– Вы говорите неправду, молодой человек.

– В таком случае прошу соединить меня по вашему телефону с Ереваном.

Ребят в Ереване я попросил связать меня с народным депутатом СССР, полковником Владимиром Смирновым, который в это время находился в Шаумяновском районе.

– Товарищ Смирнов, передаю трубку министру обороны СССР, – сказал я.

Не знаю, о чём конкретно они говорили, но, положив трубку, Дмитрий Язов взял другую и дал команду: «Товарищ генерал, остановите депортацию армян до возвращения Горбачёва из Лондона».

Через неделю, 19-го июля, Горбачёв вернулся и продолжил отложенную Язовым депортацию армян. Это лишь подтвердило преступную деятельность Горбачёва и Политбюро в целом в Карабахском вопросе.

После неудавшегося августовского путча, спустя неделю, по приглашению Левона Тер-Петросяна в здании Постпредства Армении в Москве собрались депутаты Верховного совета СССР от Армении и НКАО и Верховного совета Армении. Мы с Кареном Бабуряном также оказались в зале. Левон Тер-Петросян заявил, что тема сбора – намеченный на 5 сентября съезд Верховного совета, где будет рассмотрен вопрос о Госсовете, новой структуре СССР.

– Проект постановления съезда у вас на руках, и я думаю, что проголосуете за этот проект. Если возникли вопросы, прошу представить, – сказал он.

Никто не отозвался, и я решил спросить:

– Левон Акопович, а вы знаете, что в проекте есть статья, в которой сказано, что все вопросы, связанные с национальными образованиями, отводятся в ведение союзной республики. Как понять это?

– Другого решения я не знаю… – ответил он.

– А ваше обещание «пайкар, пайкар мичев верч» («борьба, борьба до конца»)?

– Если вы знаете, подскажите.

– Подсказка одна – вам нужно уходить.

Почувствовав растерянность Левона Акоповича, поднялась ныне покойная Галина Старовойтова и произнесла буквально следующее:

– Максим Михайлович, я вас очень уважаю и прошу на нас не обижаться, ибо  история знает немало случаев, когда ради большого приходилось жертвовать малым…

Я был обескуражен, ибо всё это звучало из уст правозащитницы, кандидата исторических наук, этносоциолога, ставшей на волне карабахского освободительного движения депутатом Верховного совета СССР…

И тут поднялась депутат Верховного совета СССР и член ЦК КПСС Людмила Арутюнян, началась словесная перепалка между двумя знаменитыми женщинами СССР. Словом, заседание растянулось почти на два часа. В итоге депутатский корпус решил принять постановление о принятии проекта Госсовета за исключением статьи об указанных  полномочиях союзной республики.

Вечером мы с Бабуряном получили весточку от руководства Поспредства Армении о намерении Верховного совета Азербайджана принять 30-го августа декларацию о независимости республики. На следующий день мы позвонили Леонарду Петросяну, сообщив о необходимости принятия соответствующей декларации о независимости Нагорного Карабаха и Шаумяновского района спустя 2-3 дня после принятия декларации Азербайджаном.

Многочисленные телефонные переговоры с Леонардом Петросяном, Зорием Балаяном и др. привели к убеждению, что с декларацией нельзя медлить, и 2 сентября 1991-го года на совместной сессии Нагорно-Карабахского областного и Шаумяновского районного Советов народных депутатов была принята декларация о провозглашении Нагорно-Карабахской Республики.

У нас с Кареном Бабуряном была связь с Белым домом в Москве, и нам стало известно, что 20 сентября в Степанакерт приезжает миротворческая делегация во главе с Ельциным и Назарбаевым. Ранее, 19-го сентября, приехал Государственный секретарь РСФСР Геннадий Бурбулис с целью подготовки визита делегации. На встрече с нашим активом Бурбулис попросил, чтобы кто-то из нас поехал встречать глав России и Казахстана в Баку. Изначально актив отказывался, но после трёх заходов Бурбулиса дал своё согласие.

Зорий Балаян предложил поехать Олегу Есаяну, но тот отказался ввиду отсутствия соответствующего костюма. Последовало несколько предложений, однако окончательный выбор пал на меня. Я сказал, что поеду, но вместе с представителем Шаумяновского района, коим оказался Самсон Даниелян.

По дороге в аэропорт выяснилось, что вместо Баку мы должны лететь в Кировабад. Прилетели в Кировабад, куда через три часа прибыли Ельцин, Назарбаев, президент Азербайджанской ССР Муталибов, министр обороны СССР Грачёв, министр внутренних дел СССР Баранников, заместитель председателя ВС Азербайджана Тамерлан Караев, а также помощники Ельцина и Назарбаева и другие члены делегации.

Цена поездки – нам стала известна приблизительная дата развала СССР – первая половина декабря 1991-го года. В этой связи актуализировалась необходимость проведения референдума о независимости.

12 октября я решил переговорить с Леонардом Петросяном по вопросу проведения референдума, однако получил в ответ категоричное «нет».

– Знай, Максим Михайлович, у меня за спиной прокуратура, МВД, комендатура, и любое подобное действие обернётся тем, что все органы власти будут подчинены Оргкомитету (руководитель – Виктор Поляничко – автор), и никакого референдума не будет, – пригрозил он.

Я и не ожидал от Леонарда Петросяна большего, ибо за ним, помимо названных органов, стояла действующая власть Армении.

Тем не менее я решил снова поговорить с ним и попросил о встрече с участием двух его заместителей – Олега Есаяна и Армо Цатуряна. Однако Цатурян был в командировке, и мы встретились 14 октября втроём. Ответ был тот же самый.

Вечером того же дня я встретился с членами Совета директоров. Директору Степанакертского комбината стройматериалов  Аркадию Манучарову было поручено созвать Совет...

21-го октября, придя на работу, я застал перед зданием Степанакертского горисполкома свыше 70-ти вооружённых автоматами молодых ребят. Ко мне подошёл организатор этого сборища Мурад Петросян (мой бывший одноклассник) и заявил, что я  должен уйти с должности, так как они не согласны с моим мнением о проведении референдума.

– Эти молодые ребята с автоматами сейчас должны быть в Сариншене, где идут бои. А уходить я могу только по решению сессии городского Совета народных депутатов, – ответил я, предложив созвать сессию.

Не знаю, кто был автором данной идеи, хотя чётко представляю, кто мог быть, но осуществить её поручили Олегу Есаяну. Трижды он пытался собрать сессию и трижды промахнулся. 21-го ноября я по собственной инициативе собрал сессию, сообщив, что ухожу. И ушёл…

К тому времени Совет директоров решил проблему проведения сессии Областного совета народных депутатов по вопросу проведения референдума. В конце концов я, не без помощи Карена Бабуряна, добился проведения исторической сессии Облсовета – 29 ноября 1991-го года.

Леонард Петросян предложил провести референдум 29-го декабря, параллельно с Азербайджаном. Я возразил:

– Мы опаздываем.

Затем выступил Левон Мелик-Шахназарян, предложив провести 25-го декабря. Я повторил, что будет поздно. Кто-то предложил 20-го декабря, мне снова пришлось возразить. Наконец, улыбнувшись, начальник УВД Армен Исагулов произнёс:

–Тогда ты скажи, когда провести.

– Я предлагаю 10-го декабря.

Леонард Петросян спросил:

– А почему 10-го декабря?

– Потому что в этом есть необходимость.

– Какая необходимость?

– Возможно, что 10-го декабря мы проведём референдум, а 11-го СССР перестанет существовать.

Многие засмеялись и согласились:

– Ну ладно, 10-го так 10-го.

10-го декабря мы провели референдум под канонаду азербайджанских пушек и «Града». Погибло свыше 10-ти человек, порядка 80-ти были ранены.

 11-го декабря утром по радио прозвучало: «8-го декабря 1991-го года в Беловежской пуще президент РСФСР Борис Ельцин, президент Украины Леонид Кравчук и председатель Верховного совета Республики Беларусь Станислав Шушкевич подписали Соглашение о распаде СССР и о создании Содружества Независимых Государств…»

            А 12 декабря 1991-го года Верховный совет РСФСР принял постановление «О денонсации Договора об образовании СССР»…

Максим Мирзоян, активист Арцахского движения, бывший председатель Степанакертского городского Совета народных депутатов, член Национального cовета НКАО, депутат парламента НКР нескольких созывов.

Ваша оценка материала: 
Average: 5 (1 vote)

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.