Исповедь бакинки

14 февраля, 2017 - 20:15

“Мой дед – армянин, но бакинец по характеру, как и все в моей семье, где все смешалось и сплелось. Душой они, конечно, навсегда бакинцы - причем «старые бакинцы». «Старые» - это не указание на возраст. Это значит, что ты там жил до того, как «понаехали всякие». В том светлом, залитом солнцем советском Баку, где «все дружили, все были братья».., - звучит в материале на сайте Snob.ru за подписью (или ником) Анны Филипповой.

Автор не вдается в подробности, почему ее семья вынуждена была бежать из “интернационального города”, лишь уклончиво замечает: ”Конечно же, бежали от войны”. Лишь исповедь, ностальгия по Востоку со всеми его “мугамами”... А, может, просто по детству, которое прошло не там и не так, как задумывалось. Впрочем, судите сами...

Любимый фильм моего деда – «Белое солнце пустыни». А значит, он фоном сопровождал все мое детство. Фразы оттуда навечно врезались в цепкую детскую память.

— Тебя как, сразу кончить, или желаешь помучиться?

— Лучше, конечно, помучиться.

— Дорога легче, когда встретится добрый попутчик!

— Господин назначил меня любимой женой!

— Опять ты мне эту икру поставила! Не могу я её каждый день, проклятую, есть. Хоть бы хлеба достала…

Это, кстати, действительная история из маминого детства. «Дед пойдет на пирс, черпнет садком – вытаскивает полный креветок. Мы их едим весь вечер, губы, пальцы щиплет». Икры тоже было завались. Прабабушка моя, кстати, промышляла ею и тесно сотрудничала с астраханскими браконьерами - между нами говоря.

Мой дед–армянин, но бакинец по характеру, как и все в моей семье, где все смешалось и сплелось. Душой они, конечно, навсегда бакинцы - причем «старые бакинцы». «Старые» - это не указание на возраст. Это значит, что ты там жил до того, как «понаехали всякие». В том светлом, залитом солнцем советском Баку, где «все дружили, все были братья», где кипела жизнь, большие семьи ездили отдыхать на дикие пляжи Каспия, стояли в очередь за «Жигулями» и были счастливы, когда им доставался цвет «рубин».

Мой дед по жизни везунчик, но бедолага – он не умел и не умеет распоряжаться выпавшим ему счастьем. Вот и когда он пришел получать свой “жигуль”, ему достался этот самый «рубин» - все с завистью смотрели «вай, как ему повезло!», а он сказал, что хочет белую и только. Под непонимающие взгляды он уехал домой на белой «шестерке». Чудак!

Уже приехав в Россию (конечно же, бежали от войны), они, члены моей семьи, продолжали называть баклажаны «демьянками», прибавлять к любой фразе «да», на «а?» отвечать «зурнаа», и на вокзале требовать билеты в Гюнель. Просто ничтожных вывезенных денег (а в Баку была шикарная «трешка») хватило только на покосившийся деревянный домик в ПГТ Кинель в Самарской области. А душа все просилась в Гюнель.

Я родилась уже в России, но воспитывалась в тесной домашней атмосфере. Со временем, уже в школе, я начала чувствовать, что быт и нравы моей семьи как-то не очень вяжутся с окружающей средой. То ли мы были странные, то ли окружающая среда…

Мои беженцы-родители не успели вывезти ни черта путного, но привезли на своей дохлой шестерке ковры, нарды и армуды.

Бабушка возмущается:

- Борис, ты куда так гонишь! Ты когда машину сделаешь, дышать невозможно, бензином воняет!

- Молчи, да, обормот!

- Молчи ты сам!

- Сиди, да, молчи вообще!

- Я сижу, сиди ты сам, дурак старый!

Это развитие их типичной беседы.

Мои одноклассники не могли понять фразу «ты че как гермямиш», а между тем мне она была понятна с детства, ибо родители поддевали меня так чуть ли не каждый день.

На семейных гулянках ели долму, пили гатых и танцевали под азербайджанские песни, пока не падали, взмыленные от пота. Этот эскапизм продолжается до сих пор. А я между тем оказалась потеряна меж двух цивилизаций…

Едва ли не каждый день я задаюсь вопросом, что такое Восток и как же ужиться мне тут – на порубежье миров? Потому что целиком я не принадлежу ни одному из них. И тянет попеременно то туда, то сюда…

Есть в Востоке – если воспринимать это как систему нравов - вещи, жестко меня отталкивающие, хотя бы если взять мою семью. Восток исключает свободу выбора как таковую. Он узко втиснут в систему представлений о том, как должно быть, которую практически невозможно сломать. Даже забота – которой, мне кажется, так не хватает русской культуре, бывает навязчива, а главное – очень требовательна. За эту заботу ты должен платить беспрекословной лояльностью. Твой выбор подчинен тем, кто присутствует в твоей жизни – прежде всего родителям. А в их голове живет слишком много условностей.

Но вот ты пытаешься отойти от этого и жить, отбросив все эти «кавказские штучки». Заметив, что и ты повторяешь родителей в этой требовательности к себе и окружающим, ты стараешься вести себя как «западный человек». Но тут оказывается, что Запада тебе не хватает, твоя воспитанная с детства гипертрофированная чувственность не может жить на бедной и мерзлой почве западного кодекса поведения, и теперь ты оказываешься чужим уже тут…

Была у меня одна любовь, и даже когда мы вроде бы страстно друг другом упивались и были на одном вираже чувства, мы до конца все-таки не понимали друг друга. Мне постоянно чего-то не хватало. Страсти, надрыва, преданности. Мне кажется, люди не сВвостока – они всегда оставляют пусть небольшую частичку, но себе. Никогда они не бросятся в пучину целиком, никогда не отключат мозги на сто процентов.

Они не заплачут от звука дудука, не оценят стихов, написанных тобой в три часа ночи. Не оценят твоих жертв – ведь они же о них не просили и они им не нужны. А на Востоке без жертв никуда, жертвенность возведена в своего рода культ и подчас подменяет собой смысл.

Недавно в разговоре с подругой я вдруг наткнулась на очевидную мысль. Это все тот же разговор про образы – которые трогают тебя, потому что ты с ними с детства. Меня вот, например, не трогают православные храмы, зато мечети – до потери дыхания. Свою соседку по МГИМОвской общаге я, помню, терроризировала бесконечным проигрышем азанов. Вой муэдзинов ее ничуть не цеплял, а вообще-то говоря, раздражал. Кстати, иронично, но сейчас она учит арабский.

Один русский художник в Америке сказал мне как-то: «Творчество и любовь имеют смысл, только когда есть фидбек». Это гениально и просто. Трагедия восточного человека на Западе именно в этом – он не может получить фидбек. Ведь все эти страсти, надрывы, порывы – они совершаются прежде всего с той целью, чтобы произвести на адресата этих усилий неизгладимое впечатление. Чтобы он сел с тобой плакать над «Лейли и Меджнун» и слушать дудук.

У меня было много друзей-иранцев в Америке и многие из них возвращались в Иран. Не из-за Трампа или исламофобии. Просто не могли больше. Причем многие из них приезжали в США по вполне веским причинам – на родине их ждала прозекуция за политические взгляды, общественную деятельность или сексуальную ориентацию. И они все равно возвращались. Я тоже вернулась. Хотя и мои политические взгляды, и ориентация больше отвечают западным ценностям.

У меня есть мечта. Что когда-нибудь эти два мира максимально сойдутся. Что та реформа, которую упустил ислам в Х веке, все-таки позволит ему догнать время…

Однажды, еще будучи студентами, мы возвращались из поездки в Великий Новгород и автобус сделал остановку где-то на трассе. Пока все искали туалет, я вышла на улицу подышать. Рядом стоял деревянный ресторанчик, откуда раздавалась громкая музыка. Я зашла туда и увидела знакомую картину азербайджанского торжества. Оказалось, они провожали парня в армию. Недолго думая, я пустилась с ними вместе в пляс – у меня бы и не получилось удержаться при всем желании, кровь мгновенно отвечает на знакомые ритмы и начинает бешено бурлить.

Я почувствовала себя дома.

Восток – дело тонкое. И двоякое. Он очаровывает тебя и так же беспощадно порой разочаровывает и ранит. Поэтому я бы прибавила еще, что Восток – дело сложное. Он не для всех. Так что может быть и правы те, кто не отдает себя всецело и без остатка. Поступив так, они с большой вероятностью просто сгорят в нещадном пламени требовательного Востока.

Из того же «Белого солнца пустыни»:

— Джамиля! Разве ты не была любимой женой? Обидел ли я тебя хоть раз? Почему ты не умерла?

(С сокращениями)

Ваша оценка материала: 
Голосов еще нет

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.