БЕЗДЕЙСТВИЕ ЦЕНТРАЛЬНЫХ ВЛАСТЕЙ. ПОЧЕМУ СУМГАИТ?

3 марта, 2017 - 15:21

Мы продолжаем публикации в связи с очередной годовщиной трагических событий в Сумгаите, где 27-29 февраля 1988 года произошли массовые убийства и погромы армян. Предлагаем вниманию читателя продолжение главы 7 книги Арсена Мелик-Шахназарова «Нагорный Карабах: факты против лжи», которая называется «Резня в Сумгаите: факты и искажения». http://sumgait.info/caucasus-conflicts/nagorno-karabakh-facts/nagorno-karabakh-facts-7.htm

Почему именно Сумгаит?

Два обстоятельства свидетельствовали и о не случайном выборе именно Сумгаита как места массовой расправы над армянским населением с целью устрашения карабахцев.

Во-первых, Сумгаит как нельзя лучше подходил для показательного погрома. Из крупных городов АзССР единственно в нем армяне жили совершенно дисперсно и почти исключительно в многоквартирных домах. Это был молодой город, город-новостройка, где люди получали квартиры в коробках-микрорайонах, где не было никакого намека на «национальные» улицы или кварталы. 

Совсем по иному обстояло дело во втором по величине городе АзССР - Кировабаде. Исторически правобережная, - город стоит на реке Гянджа, притоке Куры, - часть города являла собой большой армянский квартал. Когда-то совершенно однородно армянский, в годы советской власти и тюркизации АзССР, этот квартал, конечно, был сильно подорван эмиграцией и отчасти разбавлен азербайджанским населением, но в целом сохранил свой армянский характер.

События осени 1988 года лишь подтвердили, что армянские погромы удались лишь в «мусульманской» части Кировабада, куда власти много лет старались переселять армян с правобережья и селить новоприбывших на работу из карабахских сел (получение мест в общежитиях, временного и нового жилья в новостройках). Погромщики, сунувшиеся в правобережные армянские кварталы, были сильно биты и отступили, понеся потери, в том числе и убитыми. Лишь длительная осада армянской части Кировабада с отключением, по указанию городских и республиканских властей, электричества, воды, газа;  блокирование ведущих в армянскую часть города дорог, иные меры такого рода заставили армянское население  покинуть свою родину и эвакуироваться под охраной советских войск в Армянскую ССР.

Так же обстояло дело и в Баку, где армяне составляли около 230 тысяч из примерно миллиона двухсот тысяч жителей города (иногда писали о «2-миллионном Баку» тех лет, однако это не соответствует действительности). При этом значительные массивы армянского населения Баку достаточно компактно проживали в центре и ряде близких к нему районов города, один из которых даже так и назывался – Арменикенд, то есть «армянский поселок».

Последующие события осени 1988 года  также показали, что попытки массовых погромов в Баку были обречены на провал из-за значительной концентрации многочисленного армянского населения города. Азербайджанские погромщики не могли осуществить свои замыслы без многократного численного перевеса, какой они имели в Сумгаите в феврале 1988-го, или городах Мингечаур или Шамхор осенью того же года. В 1988-1989 гг. создать подобный подавляющий численный перевес в Баку, при прорыве на территорию достаточно компактного проживания многочисленного «инородческого» населения» было просто нереально.

Потенциальным погромщикам пришлось ждать почти два года. За это время оказывались непрестанные психологическое и политико-административное давление на бакинских армян, запугивание их путем преследований и физических расправ над отдельными гражданами, пока непрерывный и массовый выезд армянских семей  из города фактически не прекратил существование  общины. К началу 1990 года в городе оставалось около 30 тысяч от былого армянского населения; это были в основном социально незащищенные или пожилые люди, многие – одиночки, инвалиды, не сумевшие, или не пожелавшие покинуть родной город; уже не было речи и о каком-либо компактном, поквартальном проживании граждан армянской национальности.

Лишь тогда, в январе 1990-го погромщики развязали в Баку форсированную этническую чистку, которая, не уступая «сумгаиту» в жестокости и варварстве, много превзошла его по продолжительности и количеству жертв.

Кроме того, не следует забывать, что Баку все же был столицей АзССР, а власти республики в 1988 году позиционировали Азербайджан на внешний мир как «оплот интернационализма и дружбы народов», а сам Баку как «самый интернациональный город» Советского Союза. Естественно, что в феврале 1988-го погромная заваруха в Баку не только была не на руку азербайджанским властям, но, сложись дело неудачно для погромщиков, могла бы сорвать все тайные планы высокопоставленных организаторов «показательной резни».

И, во-вторых. После резни в Сумгаите власти «оправдывали» произошедшее плохой криминальной и экологической обстановкой в «Комсомольске-на-Каспии».  Этот мотив был подхвачен и Центром, списавшем резню на «хулиганов и уголовных элементов», не поддающихся-де интернациональному воспитанию; хотя, как будет сказано далее, город Сумгаит буквально накануне погромов ходил в передовиках по этому самому воспитанию.

Тем более, что случаи беспорядков на национальной почве, - хотя и близко не сравнимые с резней армян в феврале 1988-го, -  имели место в Сумгаите и ранее. Вот что, например, писал в газете  «Голос Армении» за 29 февраля 2000 года известный в Армении журналист и правозащитник Виталий Данилов:

«Среди «секретных» материалов в архивах Москвы мне удалось найти документ, относящийся к ноябрю 1963 года. Это - докладная записка «В Центральный Комитет КПСС». Цитирую: «15 ноября с. г. посол Республики Куба в СССР т. Карлос Оливарес Санчес по его просьбе был принят в Отделе ЦК КПСС. Тов. Оливарес рассказал, что на днях в посольство Кубы приехал руководитель группы кубинцев (4 человека), обучающихся на теплоэлектростанции в г. Сумгаите Азербайджанской ССР. Этот кубинский учащийся сообщил послу, что в г. Сумгаите имеют место националистические проявления со стороны коренного населения по отношению к русским и иностранцам.

Поскольку единственными иностранцами в Сумгаите являются кубинцы, эти настроения оказались направленными и против них... 7 ноября в г. Сумгаите состоялась, как выразился кубинский учащийся, «сталинистская демонстрация», в ходе которой «были разгромлены некоторые отделения милиции, убит начальник милиции и русский солдат. Много людей было ранено». Кубинцы сфотографировали эту «демонстрацию», за что были «обвинены» ее участниками в «доносительстве» местным органам власти. А вскоре, 12 ноября, один из кубинцев был жестоко избит группой хулиганов, которые, по словам кубинца, говорили при этом, что они «обучат кубинцев закону Кавказа».

Представитель кубинских учащихся заявил послу Оливаресу, что они хотели бы выехать из Сумгаита и вообще с Кавказа в любой другой район СССР для продолжения учебы... Тов. Оливарес сказал, что он решил проинформировать об этом случае Отдел ЦК КПСС, так как понимает его политическое значение. Он отметил, что по его наблюдениям кубинские учащиеся в г. Сумгаите являются честными и трудолюбивыми товарищами, горячими поборниками советско-кубинской дружбы. Сами учащиеся, продолжал посол, говорили, что им неприятно ставить вопрос об их переводе из г. Сумгаита, однако они опасаются новых осложнений в отношениях с местным населением и не хотели бы быть даже их косвенной причиной.

Отдел ЦК КПСС связался с ЦК КП Азербайджана (т. Ахундовым) и предложил выяснить все обстоятельства дела. Тов. Ахундов сообщил в Отдел ЦК КПСС, что он лично выезжал в г. Сумгаит в связи с проходившей там партконференцией и беседовал о случившемся как с представителями местных органов, так и с кубинцами. В ходе беседы кубинские товарищи заявили, что они считают ошибочными свои предыдущие заявления о нежелании продолжать учебу в г. Сумгаите и просят считать конфликт исчерпанным. Избиение же одного из них, Дельфина Гранта, произошло на почве ревности, так как Грант начал ухаживать за невестой одного местного жителя. Тов. Ахундов считает нецелесообразным переводить кубинцев из г. Сумгаита. Отдел ЦК КПСС поддерживает мнение т. Ахундова и просит разрешения проинформировать в этом духе посла Кубы тов. Оливареса... »[1]

Как видно из приведенного текста, руководство АзССР спустило дело на тормозах, а погромы и убийства были сведены к  «разборкам на почве ревности». Естественно, что замять дело было и в интересах Кремля, ибо никаких погромов, тем паче на национальной почве, в СССР быть не могло.

В 1988-м году, в период «развитой перестройки», реакция советского руководства оказалась в целом аналогичной.

Бездействие центральных властей

В ходе сумгаитской резни поразительным образом проявилось практически полное бездействие центральных советских властей. Имея от КГБ, МВД, армии полную информацию о происходящем с самого первого дня погромов, они не предприняли никаких реальных шагов для их предотвращения. Они не сделали ничего для спасения своих сограждан, - а их можно было спасти, если бы войска были бы введены в город сразу с началом погромов и получили бы приказ решительно действовать против погромщиков.

В дни сумгаитской резни в Баку находились и специально направленные в регион высокие партийные руководители из Москвы. По свидетельству академика Р.А. Срапинянца, в начале 1988 года направленного в составе группы научных работников в НКАО, Армянскую и Азербайджанскую ССР, о происходящем в Сумгаите прекрасно знали находившиеся тогда в Баку Г. Разумовский и П. Демичев, но никаких мер принято не было[2].

Что же делали в Баку посланцы Кремля? Рассказывает живущая в Москве Эльмира Арзуманова, в прошлом  жительница Баку, в 1977-1988 гг. работала экскурсоводом в Музее азербайджанского ковра и народно-прикладного искусства (был расположен в Старом городе, рядом с Девичьей башней):  «28 февраля 1988-го, в воскресенье нам сообщили о предстоящем визите в музей Петра Демичева. Около 3 часов дня прибыл сам Демичев. Его сопровождал сотрудник ЦК КП Азербайджана, по-моему Фархад, или Фикрет, сейчас не помню, Алиев. Директор, экскурсоводы, заведующий экспозицией, как это было принято при визите высоких гостей, встречали его со свитой у входа в музей. Нам сказали, что «товарищ Демичев ограничен по времени и обзорно пройдет по залам музея». После того как Демичев бегло осмотрел все пять залов нашего музея, сопровождающий из ЦК позвонил куда-то из музея, сказал, что все в порядке, они в музее, сейчас выходят. Закончив разговор, сопровождающий сказал Демичеву: «Петр Нилович, вот вы сейчас посетили наш уникальный музей ковра, а теперь будьте добры, пойдемте в караван-сарай, где накрыт стол, и вы ознакомитесь с национальными азербайджанскими блюдами».

Вот так вот товарищ Демичев приехал в Баку «мирить азербайджанцев с армянами». Напомним, что днем 28-го февраля в Сумгаите происходили наиболее кровавые за все дни погромов события. А в 40 минутах езды от места резни высокий кремлевский посланец посещал музеи и вкушал различные блюда и горячительные напитки…

Известно, что в Сумгаит со значительным опозданием были введены войска. Вначале это были части МВД СССР, отряды практически безоружных курсантов. Генсек М.Горбачев произнес впоследствии, что «войска опоздали на три часа», и эта фраза затем вошла в обиход партийных функционеров. На деле, - и это затем также неоднократно подчеркивали многочисленные свидетели, - войска вошли в город лишь через двое суток после начала погромов, то есть фактически на третий день беспорядков.

Однако даже после ввода войск в город они, по многочисленным свидетельствам очевидцев, большей частью бездействовали, или охраняли центральные учреждения и самих себя. А разгон толп погромщиков начался лишь после того, как понесшие потери в полторы сотни раненых (негласно сообщалось и  о нескольких убитых) практически безоружные  курсанты и милиционеры были усилены подразделениями прибывшей из Каспийска хорошо вооруженной и подготовленной морской пехоты. Наличие у последних боевых патронов и проявленная  решительность дали погромщикам явный сигнал о том, что безнаказанных убийств и грабежей больше не будет, и они достаточно быстро разошлись. Однако целых два дня погромы совершались практически на глазах бездействовавших войск.

Свидетель Гулиев Сабир М.: «…Я видел, как курсировали БТРы. Какие-то люди подбежали к солдатам и попросили помощи. Однако солдаты не пришли на помощь, мотивируя это тем, что им не приказано… У бандитов были дубинки и каски, которые они отбирали у солдат…»[3]

Свидетель Ильясов М.В.: «Когда со стороны молокозавода поехали БТРы, я обрадовался, думая, что они попытаются остановить погромщиков, но увы… Все было непонятно и страшно, в центре города стояли БТРы, а в нашем квартале убивали людей».

Свидетель Аракелян Арсен: «…Когда я в тот же день вернулся в Сумгаит, то увидел очень много БТРов. На автовокзале было очень много крови, камней, валялось нижнее белье. Недалеко от автовокзала громили квартиры армян, хотя рядом проходили БТРы. Все это видели. Но, к моему удивлению, БТРы не шли на помощь».

Паргев Галустян, рабочий Степанакертского завода сельскохозяйственного машиностроения,  потерявший в  ходе Сумгаитской резни свою тетю Фирузу Мелкумян, свидетельствовал на страницах газеты «Советский Карабах»: «Невольно вспоминаю слова М.С. Горбачева о том, что войска опоздали всего на три часа. Это не так. Кровавые события в Сумгаите развернулись с 26 февраля и продолжались три дня. 27 февраля вместе с моим бакинским товарищем мы отправились в Сумгаит, чтобы спасти семьи брата и тети. С большим трудом нам удалось найти только брата. Тети дома не было, квартира была разграблена и разгромлена (67-летняя вдова погибшего в Великой Отечественной войне солдата была убита в своей квартире; ее били, а затем тело рубили топором. В официальном свидетельстве о смерти причина смерти указана: «разрыв шейного отдела спинного мозга», - прим. автора).

Немало усилий потребовалось и для того, чтобы выехать из города, спастись от разъяренной, озверевшей толпы. За пределами Сумгаита на открытой местности мы встретили воинские части и военную технику. Мы обратились к командованию, сообщили об обстановке в городе, попросили оказать помощь армянскому населению. Мы поняли, что они осведомлены о творящихся в городе бесчинствах, но не имеют приказа пресечь их»[4]

Очень скоро после развала СССР подоплека закрытых решений Кремля стала явной. Уже в 1994 были рассекречена рабочая запись заседания Политбюро ЦК КПСС от 29 февраля 1988 года, на  котором был рассмотрен вопрос «О дополнительных мерах в связи с событиями в Азербайджанской и Армянской ССР». Эта запись была полностью опубликована в журнале «Родина» в 1994 году[5]. Из приводимых ниже отрывков этой публикации становится ясно, почему войска в Сумгаите не препятствовали погромщикам, в частности, не применяли против них оружия.

«Горбачев: Вчера вечером Виктор Михайлович (В. Чебриков, председатель КГБ СССР – прим. автора) мне позвонил и сообщил, что митинги сняли, что все кончилось. Но что получилось на деле? С митинга действительно разошлись, но объединились в небольшие группы по 10-15-20 человек, максимум 50-100, и пошли творить настоящий разгул, насиловать, совершать поджоги, выбрасывать мебель из домов армянских семей…

Дмитрий Тимофеевич (Д. Язов, министр обороны СССР – прим. автора) распорядился, и в Сумгаит быстро ввели курсантов военного училища и других военных. Он также помог перебросить туда самолетами 3 тысячи милицейских сил…

Язов: Георгий Петрович просит ввести вечером в Сумгаите комендантский час. Это значит, что надо ввести войска и какую-то часть, вооружить ее, но не для того, чтобы стрелять. А раз комендантский час, значит, надо все сделать.

Горбачев: А нужен комендантский час?

Язов: Я считаю, что нужен.

Горбачев: Оружие наготове иметь, но не стрелять. А то начнут подстреливать этих блуждающих.

Язов: Дадим оружие без патронов, потом будет бронетранспортер с патронами изолированно. Это сделаем, организуем.

Горбачев: Патроны отдельно.

Язов: Если разрешите, тогда я даю такое указание.

Члены Политбюро: Согласны.

Горбачев: Главное, надо сейчас немедленно включить в борьбу с нарушителями общественного порядка рабочий класс, людей, дружинников. Это, я вам скажу, останавливает всякое хулиганье и экстремистов. Это очень важно. Военные вызывают обозление».

Обратите внимание: в советском городе средь бела дня  толпы погромщиков убивают сограждан по национальному признаку, а советский Генсек заботится прежде всего о том, как бы военные не подстрелили кого-то из «блуждающих» погромщиков или не «вызывали обозления»!

При этом, как свидетельствует та же запись заседания от 29 февраля 1988-го,  Горбачеву и членам советского Политбюро прекрасно известна картина происходящего в Сумгаите.

«Горбачев: Правильно. Задержать. Расскажи, Дмитрий Тимофеевич, как убивают.

Язов: Двум женщинам груди вырезали, одной голову отрезали, а с девочки кожу сняли. Вот такая дикость. Некоторые курсанты в обморок падали после того, как увидели это».

Заметим, что все это происходит 29 февраля – на третий день резни, в  день ожесточенных погромов и большого числа жертв. В связи с этим непонятно, что имел в виду Горбачев, когда на то же заседании мимоходом бросил:  «В общем, если бы мы не приняли мер, то могла быть резня в любой момент».

А вот еще одна его реплика: «Даже в какой-то мере, вообще говоря, упустили время немного».

Зато ясно, что больше всего беспокоит Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева и членов его Политбюро: страшнее погромов и убийств по национальному признаку в Сумгаите для них является возможное расшатывание до того незыблемых советских идеологических устоев, чем-де грозили мирные демонстрации  в Ереване. И еще им важно показать, что все хорошо, что все налаживается.

«Горбачев: Короче говоря, сейчас надо Армению удержать, чтобы она не отреагировала. Мы считали, что в понедельник, направленные в Азербайджан и Армению наши товарищи, смогут возвратиться, и в четверг можно обменяться мнениями. Но я думаю, что сейчас им еще надо остаться там и продолжать работу в этом направлении, усиливать ее. Вот в Армении дело пошло в эту плоскость, но, наверное, не везде, особенно там, где границы, и там продолжается…

Пленум ЦК КП Армении поддержал обращение, но сделал приписку о создании комиссии. Они сейчас далеко зашли и заангажировались перед народом. Этот факт. Но нам тоже это надо понимать и дать возможность, как говорят, отступить, перестроить им свою позицию сейчас. Но сохранить ситуацию.

…Язов: Академик Амбарцумян, Михаил Сергеевич, позвонил Кочеткову и говорит: ты зачем сюда приехал? Он ответил, ну, как почему, это же Закавказский округ. Тогда Амбарцумян задал вопрос: а ты какие указания получил?

Горбачев: Вот-вот.

Язов: Имеют место попытки распространять листовки среди солдат.

Горбачев: Если начнется то, что было в Сумгаите, действовать надо решительно и до конца… Надо прикрыть подходы, чтобы не проходил транспорт, чтобы самолеты не летали из Еревана и т.д. Попросим у Владимира Ивановича и Анатолия Ивановича для печати информацию о том, что армянские предприятия начали работать».

Зато Михаил Сергеевич явно оживляется, когда речь заходит о предстоящих совещаниях, пленумах и иных цэковских посиделках, где предполагалось обсуждать и национальные проблемы.

«Решит Пленум. Совещание что-то подскажет. Это огромнейший, государственной важности вопрос… У нас есть что  на этот Пленум принести. Завоевания у нас в национальной сфере колоссальные. Они перевешивают все. Это база, на которой можно снять острые вопросы, используя наш этап перестройки, демократизации».

В эпиграфе к данной главе дана цитата из выступления М.Горбачева на том самом пленуме, который таки состоялся, правда, лишь через полтора года после заседания Политбюро 29 февраля 1988-го. Из пустословия Генсека можно сделать выводы о том, что советское руководство не только не сделало никаких разумных выводов из сумгаитской резни, но и поспешило замять и забыть все, что было связано с этим вестником распада страны.

Удивительно, что и сегодня на постсоветском пространстве так много людей, которые наивно полагают, что с таким вот верховным руководством возможно было сохранить Союз ССР!

Аналогичным образом вели себя посланцы Кремля и на международной арене.

Арут Сасунян,  родившийся в Сирии в семье спасшихся от геноцида зейтунцев  (Зейтун – город в горной Киликии, один из центров армянского сопротивления  османской политике геноцида), после учебы и обоснования в США профессионально занимался армянским вопросом. Став членом зарегистрированной в ООН неправительственной организации американских индейцев, Сасунян получил право выступать на заседаниях комиссии по правам человека в Женеве, где он многократно и подробно излагал и историю геноцида армян. Его выступления вызывали ярость представителей Турции, которые пытались возражать ему, но получали достойный отпор.

В 1988 году, сразу после сумгаитской резни Арут Сасунян поднял эту тему в Комиссии по правам человека ООН, уже в качестве американского защитника армянского вопроса. Испытывая определенные опасения, - как бы не навредить, - он обратился к представителю СССР в Женевской комиссии ООН, предупредив, что намерен сделать резкое заявление. «Я не буду обвинять Советский Союз, я буду обвинять азербайджанских преступников, совершивших эти злодеяния, - сказал тому Сасунян. -  И, наоборот, отдам должное Горбачеву, который благодаря своей политике гласности осудит этих азербайджанских преступников».

Однако советский представитель ответил: «Нас не интересует, насколько корректно будет ваше слово. Мы бы предпочли, чтобы его вообще не было». Сасуняну ничего не оставалось, как ответить: «Я не обязан спрашивать у вас разрешения, так как я член неправительственной организации и имею право выступать по любому вопросу. Я просто из вежливости информирую, чтобы мое выступление не стало для вас неожиданностью, так как я армянин, и моя Родина в составе СССР». На следующий день, когда Сасунян в своем выступлении представлял события в Сумгаите, вся советская делегация встала и покинула зал[6].

Подготовил Роман СЕВАНСКИЙ

[1] «Голос Армении», 29.02.2000 г.

[2] Г.Улубабян, «Сумгаит» - на суд истории», «Коммунист» (Ереван), 15 июня 1990,

[3] Свидетельства из уголовного дела также цитируются по  книге П.Геворкяна  «Дневник

    судебного процесса по уголовному делу о преступлениях, совершенных против армянского

    населения в Сумгаите»

[4] «Советский Карабах», 25.08.1989 г.

[5] «Родина», N 4, 1994 г., стр.82-90

[6] «Голос Армении», 21.06.2008 г.

 

Ваша оценка материала: 
Голосов еще нет

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.