Ильхаму Алиеву примеряют шинель Садата. На каком языке разговаривает дипломатия Азербайджана?

23 июля, 2017 - 12:32

На каком языке разговаривает дипломатия Азербайджана?

Президент Азербайджана Ильхам Алиев вновь удивил. На днях он заявил следующее: «Несмотря на серьезные усилия армянского лобби, в последние годы был достигнут серьезный прорыв в направлении донесения реалий нагорно-карабахского конфликта до международного сообщества». При этом президент специально подчеркнул, что в «общественном мнении на международном уровне возник перелом по вопросу карабахского конфликта». И сразу возникает неслучайный вопрос: «общественное мнение на мировом уровне» — это что или кто?

Своеобразное использование азербайджанскими политиками и дипломатами политического лексикона создает не только проблемы лингводидактики, но и порождает казусные моменты в ведении международных дел, исходя из того, что проблема «общественного мнения» на международном уровне не имеет научного рассмотрения и анализа, представлена в основном только в научной периодике и носит разрозненный характер. «Мировое общественное мнение» не намажешь как масло на процесс урегулирования нагорно-карабахского конфликта, и Баку его вряд ли сможет использовать в качестве союзника. Не есть ли это желание выдать желаемое за действительное? А что в действительности?

На днях европейское издание EurActiv опубликовало статью заместителя директора Центра стратегических исследований при президенте Азербайджанской Республики доктора Гюльшан Пашаевой. Она обвиняет Европейский союз в том, что его участие «в урегулировании конфликта ограничено и согласуется с посредническими усилиями Минской группы ОБСЕ, которая поддерживает различные инициативы в области установления мира в нагорно-карабахском конфликте». Однако «настало время для ЕС сыграть более решительную и справедливую роль в урегулировании этого конфликта», занять «более решительную позицию, включающую политическое и дипломатическое давление». И что?

Сейчас Баку ведет переговоры с Брюсселем по новому соглашению о сотрудничестве. Азербайджанские СМИ с восторгом описывают появления «множества точек соприкосновения, по которым уже совсем скоро можно будет провести линию плодотворного сотрудничества». Но при этом утверждается, что «одним из главных пунктов нового соглашения с ЕС для Баку является определение четкой позиции ЕС по урегулированию армяно-азербайджанского нагорно-карабахского конфликта». Вот что говорил по этому поводу сам президент Алиев на круглом столе «Скрытые проблемы Евразии» в рамках Мюнхенской конференции по безопасности:

«Ядром переговорного процесса мирного урегулирования нагорно-карабахского конфликта является Минская группа ОБСЕ, сопредседателями которой являются США, Россия и Франция. Мы не рассчитываем на непосредственное участие ЕС в переговорном процессе, хотя Европейская комиссия назначила спецпредставителя по Кавказу, который занимается урегулированием конфликтов. От ЕС и ото всех стран мы ожидаем поддержки единственного стандартного подхода ко всем конфликтам на постсоветском пространстве. Главной причиной, по которой Азербайджан не подписал соглашение об ассоциации с Евросоюзом — помимо того, что по, нашим ощущениям, это было не соглашение, а односторонние инструкции нам — было то, что они не захотели выразить четкую позицию по поводу разрешения армяно-азербайджанского конфликта, на основании территориальной целостности Азербайджана».

До сих пор на этом направлении нет изменений. Вернемся вновь к лексике азербайджанских политиков. Относительно недавно Баку заявил, что во взаимоотношениях с Ереваном необходимо вместо предложенной МГ ОБСЕ повестки перейти к так называемым субстантивным переговорам. А что это такое? В интерпретации известного бакинского политолога Расима Мусабекова — «призыв перейти к переговорам по существу», то есть с начала, игнорируя Венские и Санкт-Петербургские соглашения о мерах доверия, мониторинге, расследовании инцидентов на линии соприкосновения конфликтующих сторон. Но это одностороннее желание Азербайджана и не более того.

Если говорить о субстантивных переговорах языком дипломатического словаря, то это переговоры, «независимые от внешних факторов», то есть прямой диалог между Баку и Ереваном, а может быть — и между Баку и Степанакертом. С выходом на продуктивное обсуждение, когда все участники выступают по существу вопроса, не отклоняются от темы. В этой связи старший научный сотрудник Американского совета по внешней политике Стивен Бланк предлагает «повернуть переговорный процесс по типу Кэмп-Дэвидского соглашения 1979 года», когда в Вашингтоне президент Израиля Менахем Бегин и президент Египта Анвар Садат подписали договор о мире между Израилем и Египтом.

Этому предшествовал исторический визит Садата в Израиль, где он выступил перед Кнессетом в Иерусалиме, признав за еврейским государством, таким образом, право на существование. Тем самым Египет, самая большая и сильная в военном отношении арабская страна, первым денонсировал провозглашенный в 1967 году в Хартумской резолюции принцип «трех нет» — нет миру с Израилем, нет признанию Израиля, нет переговорам с Израилем. Этот беспрецедентный акт положил начало серьезному мирному процессу. Готов ли президент Алиев отправится с такой миссией с Армению или в Нагорный Карабах? Пока вряд ли.

После недавней встречи в Сочи президента России Владимира Путина с Алиевым в бакинских СМИ вновь заговорили о «стратегическом партнерстве» двух стран. Но подается это таким образом, будто речь идет не об усилении геополитического значения роли России в мире в целом, и в Закавказье в частности, а лишь как «результат» превращения Азербайджана «во все более значимый фактор мировой и региональной политики». Однако так называемое «стратегическое партнерство» неполно исследовано как полноценный формат, и в отношении Баку со стороны России используется просто как фигура речи. Нет ничего такого, что бы выходило за рамки обычных двусторонних отношений.

Москва и Баку не имеют — во всяком случае пока — четко сформулированных и согласованных принципиально важных, долгосрочных масштабных целей. Поэтому оценка отношений между Россией и Азербайджаном со стороны Баку как стратегических имеют ангажированный характер. Таким образом, даже самый поверхностный анализ политической и дипломатический лексики, используемой азербайджанскими политиками, показывает, что она ориентирована главным образом на внутреннее, а не внешнее потребление. И варьируется в зависимости от конкретной ситуации, когда ставится цель размыть главную суть переговорного процесса по урегулированию нагорно-карабахского конфликта. Признак очень тревожный.

Станислав Тарасов

Ваша оценка материала: 
Голосов еще нет

Комментарии

Дипломатия Азербайджана разговаривает на языке турецких младотурок, на языке т.н. "Турецкой дипломатии". Спросите у них, что это значит и вы не получите вразумительного ответа

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.