Ступая по следам войны. Каждый шаг Сирун и ее коллег в процессе работы опасен для жизни

4 мая, 2018 - 21:14
video: 

Сирун Оганян — одна из трех женщин, которые около года работают в организации “The Halo Trust”, обезвреживая мины, оставшиеся после карабахской войны.

29-го марта во время разминирования погибли трое коллег Сирун, а двое получили тяжкие телесные повреждения. Согласно распространенному организацией заявлению, во время несчастного случая саперы “Halo Trust” находились в автомобиле.

Информация:

С 1995г. по сей день было зарегистрировано 376 несчастных случая: 296 человек получили осколочные ранения, потеряли конечности или зрение, а 80 человек погибли в результате взрыва мины или боеприпасов.

“The Halo Trust” — британская неправительственная организация, которая действует в Карабахе с 2000г. По данным организации, разминировано 90% территории зоны конфликта. При наличии финансирования работы по разминированию могут быть завершены к 2020г. На данный момент в работах по разминированию территории задействовано 150 человек.

После несчастного случая с коллегами Сирун на протяжении нескольких недель не могла поделиться с нами своими переживаниями.

По словам представителя “The Halo Trust”, это первый случай гибели саперов при разминировании в Карабахе.

“Мы были недалеко от этого минного поля. Когда прибыли на место происшествия после взрыва, то увидели разбросанные повсюду расчлененные тела ребят. Я знала погибших саперов в лицо, дружила с одним из парней”,- рассказывает Сирун.

“Когда после взрыва меня спросили, смогу ли я вернуться к работе, ответила, что пойму это на поле. Выйдя на поле в следующий раз, поняла, что смогу”.

Сирун оказалась в группе саперов  12-го июня 2017г., хотя домочадцы были против.

“Я приняла решение заняться этой работой по предложению брата, он тоже здесь работает. Мой отец был против , но… у меня трое несовершеннолетних детей, и я единственный добытчик в семье”,- говорит она.

Коллеги называют Сирун “лицом” “The Halo Trust”. “Наша Сирун [“красивая” в переводе с армянского] очень красива”,- говорят они.

Поначалу присутствие женщин было непривычно для мужчин, но потом они поняли, что пол не имеет значения, главное — профессиональный подход.

“Работа с парнями проходит несколько иначе.Когда в отряде появились женщины, мы проводили разминирование на высокогорных территориях, на неровной местности. Женщинам было немного трудно, но сейчас они привыкли работать даже на самых сложных участках. Женщины могут работать наравне с мужчинами, просто рядом с женщинами нам надо следить за своим лексиконом и избегать мата”,- говорит один из руководителей группы саперов Араик Маргарян.

Один рабочий цикл длится 50 минут, затем следует 5-минутный перерыв. “У нас нет времени на разговоры, мы должны молча и внимательно следовать правилам, не упуская ни малейшего сигнала миноискателя”,- объясняет Сирун.

По ее словам, они неоднократно проезжали на машине местность, где произошел последний взрыв, и до сих пор не понимают, как это произошло.

Стереотипы о том, что “женщины слабые”, “женщины нуждаются в защите” были разрушены, как только женщины с макияжем и украшениями впряглись в работу с мужчинами  — с тяжелыми рюкзаками, в лесах и ущельях, под дождем и зноем.

Сирун говорит, что [женщины] не всегда приходят на работу с макияжем.

“Уважение важнее макияжа и украшений, среди мужчин надо добиться уважения”.

Коллекция сапера

Земля часто “награждает” саперов не минами, а украшениями, древними кувшинами и монетами. За 9 месяцев Сирун собрала уже небольшую коллекцию.Персидские монеты, медное колечко — как раз ей на палец. Раньше медные кольца носили при проблемах с давлением. У Сирун нет таких проблем, но, по ее словам, приятно, когда земля преподносит сюрпризы.

“Однажды сигнал был таким сильным, что трудно было сориентироваться без командира. Мы думали, там большая мина, ее сложно будет достать. Было удивительно и одновременно смешно вместо большой мины обнаружить сковородку”,- вспоминает Сирун.

Мать Сирун переехала в Карабах из Баку в 1980г. Во время войны погибла 8-летняя сестра Сирун. “Война оставила свой черный отпечаток на нашей семье”,- говорит она.

Уже прошло 24 года, но следы войны все еще тут. Еще есть заминированные территории, где люди ходят, по своему обыкновению, пытаются получить урожай с земли.

“Летом мы занимались разминированием поля, где было много земляники. Почти дошло до конфликта с местными жителями, которые утверждали, что на протяжении десятилетий они собирали землянику с этой территории и с ними ничего не случилось. Сложно объяснить, что мина не различает личности и возраста, взрывается без предупреждения”,- рассказывает Сирун.

Она подчеркивает участие женщин в обезвреживании мин: женщины более осторожны и внимательны.

“Когда видишь мины, по телу пробегает дрожь, сразу чувствуешь дух неоконченной войны”,- говорит сапер.

37-летняя Сирун идет к окну, проверяя, высохла ли униформа. В понедельник утром она вновь должна вернуться на минное поле.

Два дня в любви и тепле

Отремонтированная после заключения перемирия дорога и сравнительно свежий асфальт заканчиваются на подступах к селу Кагарци, здесь дорога сворачивает налево от трассы Степанакерт-Мартуни.

Каменистая дорога ведет к небольшому селу Кагарци в Мартунинском районе на юго-востоке Карабаха /расстояние от Степанакерта 31 км/, где живет семья Сирун Оганян. Пассажиров трясет в машине из-за неровной дороги.

Узенькие улочки, близко стоящие дома. На балконе двухэтажного дома стоит Сирун: без униформы и каски ее не узнать. На руках у нее сын Артем, которому нет еще и двух лет.

Дома и в селе Сирун все зовут Нонной Оганян. В детстве бабушка ласково звала ее “Нанкой”, так Сирун преобразовалась в Нонну. По документам и на работе она — Сирун.

Маленькому Артему 2 года, он пока почти не говорит, но, по словам родных, в пятницу постоянно выглядывает на улицу, внимательно прислушивается к гулу машин и различает звук именно той машины, на которой мать приезжает домой. Говорят, иногда он даже температурит от тоски.

Сирун оставила троих детей на попечении родителей. Ее отец получает пенсию военного, муж в России.

5 дней в неделю Сирун вынуждена оставаться в Степанакерте, а с родными и детьми видится только в выходные.

“Как только захожу домой, обнимаю детей, потом маму. Она играет очень большую роль в моей жизни”,- говорит Сирун, пытаясь скрыть волнение. Из другого угла дома мать Сирун слышит наш разговор, а отец молча выкуривает очередную сигарету.

Средний сын Сирун, Артур, снимает мать на любительскую видеокамеру, фиксирует каждый миг, чтобы в течение последующих дней смотреть отснятые кадры, утоляя тоску.

“Артур похож на меня”,- говорит Сирун. “Он не говорит о чувствах. Сильва звонит, говорит, что скучает. Они знают: Сильва — моя надежда, Артур — вера, а Артем — моя любовь. Он еще мал, и, к сожалению, мало меня видел”.

Сирун просыпается в 5 утра, тихонько целует детей и отправляется на работу, с уверенностью, что вернется домой в следующую субботу.

“Хотелось бы, чтобы мои дети жили лучше, чтобы груз их воспитания не ложился бы на плечи моих родителей”,- говорит она.

Мариам Саргсян, Степанакерт

Ваша оценка материала: 
Average: 4 (1 vote)

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.