Георгий Шахназаров. "С вождями и без них". Истоки и итоги

17 февраля, 2019 - 10:38

 

Гео́ргий Хосро́евич Шахназа́ров (арм. Գեորգի Խոսրովի Շահնազարով) (4 октября 1924, Баку, СССР — 15 мая 2001, Тульская область, Россия) — советский и российский политолог, политический деятель, писатель, доктор юридических наук, член-корреспондент АН СССР (1987), лауреат Государственной премии СССР (1980).

Георгий Шахназаров родился в Баку в семье адвоката. Его отец — карабахский армянин, живший в Баку, принадлежал княжескому роду Мелик-Шахназарянов, но после революции в России был вынужден сменить фамилию на Шахназаров.

Во время Великой Отечественной войны Георгий Шахназаров командир огневого взвода 1095-го армейского пушечно-артиллерийского полка, командир взвода управления батареи, 150-й Севастопольской, ордена Кутузова, армейской пушечно-артиллерийской бригады, брал Перекопский перешеек, участвовал в освобождении Севастополя, Минска, Литовской ССР, взятии Кёнигсберга.

После войны окончил юридический факультет Азербайджанского Государственного университета (1949), аспирантуру Института права АН СССР (1952). Защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Формы буржуазного государства в эпоху империализма» (1952). В 1952-1960 годах работал в Политиздате, в 1960—1964 годах — в журналах «Политическое самообразование» и «Проблемы мира и социализма». С 1964 по 1988 год — консультант, затем — заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС (с 1972 г. — ответственный за отношения с Германской Демократической Республикой, Польской Народной Республикой, Чехословацкой Социалистической Республикой и Республикой Кубой).

Уже в эти годы Георгий Шахназаров активно занимался научной деятельностью. Он считается одним из зачинателей политологии в СССР. Основным направлением его исследований была теория политики, политического процесса, международных отношений. В 1969 году защитил докторскую диссертацию на тему «Социалистическая демократия: проблемы и перспективы». В 19731990 годах возглавлял Советскую ассоциацию политических наук и являлся вице-президентом Международной ассоциации. Арестован 19 августа 1991 переворотчиками вместе с семьёй и президентом.

В 1987 году был избран депутатом Верховного Совета СССР. В 1988 году назначен помощником по международным делам Генерального секретаря ЦК КПСС (сменил Александров-Агентова), позднее — советником Президента СССР Михаила Горбачёва. С 1990 года — народный депутат СССР, Председатель подкомитета конституционного законодательства Верховного Совета.

В 1992 году Георгий Шахназаров возглавил Центр глобальных проблем Горбачёв-Фонда, где продолжил заниматься научной деятельностью и сосредоточился на изучении идеи свободы личности, концепции нового международного порядка, теории политических систем и глобалистики. Стал автором монографий «Цена свободы» (1993), «Откровения и заблуждения теории цивилизации» (1998), «Постшок или роковое расставание с прошлым» (2000). Он также написал несколько пьес, научно-фантастических рассказов и повестей, опубликованных под псевдонимом «Георгий Шах». В 2001 году в издательстве «Вагриус» вышла книга его воспоминаний «С вождями и без них».

15 мая 2001 года Георгий Шахназаров скоропостижно скончался на пути в Ясную Поляну после выступлений на научной конференции в Туле. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

Подводить итоги жизни всегда болезненно - ощущение такое, словно захлопываешь за собой дверь, и если придется еще что-то придумать, то уже "в коридоре". С другой стороны, и откладывать нельзя, можно не успеть.

Итак, я армянин по рождению, русский по языку, культуре и мироощущению. Князь (мелик) по происхождению, социал-демократ по убеждениям. Юрист по образованию, политолог по призванию. Ученый по складу ума, публицист по профессии. Футуролог и фантаст по увлечениям, поклонник старины по предпочтению.

Таков мой автопортрет. Теперь несколько комментариев к нему.

Я никогда не увлекался мыслью составить свою родословную. Не раз получал письма от однофамильцев, интересовавшихся, не прихожусь ли я им родственником. Фамилия моя довольно распространена на Востоке. Есть Шахназаровы узбеки, таджики, персы. Но самая обширная их ветвь все-таки армянская. Как-то мне позвонил Ашот Заревич Мелик-Шахназарян, работавший тогда в МИДе. Мы с ним пытались разобраться, какая степень родства нас связывает. Не так давно мне прислали книгу его отца*, в предисловии к ней, написанном его сыном Арсеном, говорится, что род Мелик-Шахназарянов, коренных шушинцев и потомственных дворян, дал России более 50 офицеров, в том числе нескольких генералов. Давид Мелик-Шахназаров был личным другом Наполеона Бонапарта и его послом по особым поручениям. Нариман Мелик-Шахназаров служил и погиб вместе с Грибоедовым, будучи сотрудником российского посольства в Тегеране. Были в роду ученые, писатели, инженеры, государственные служащие.

Не столь давно, читая Павла Александровича Флоренского, я, к удивлению своему, узнал, что наша фамилия имеет честь быть в родственных отношениях со знаменитым философом.

Так же случайно, из книги о покушении на Александра II, узнал, что группу военных специалистов, давших заключение о примененных заговорщиками бомбах и огнестрельном оружии, возглавил подполковник инженерных войск Мелик-Шахназарян.

Судя по всему, основным занятием мужчин моего рода была воинская служба. Когда я вернулся с войны, отец достал бережно хранимую папку и торжественно вручил мне, сказав, что содержащийся в ней документ передается в нашем роду от отца к старшему сыну. Несколько пожелтевших листков бумаги большого формата были заполнены аккуратной персидской вязью. Документ, как полагается, был скреплен печатью и подписью. К нему прилагался следующий перевод с персидского.

"К Высочайшему престолу Вашего Августейшего Величества повергается со всеподданнейшею просьбою Еген, управляющий пятью армянскими частями Карабаха.

Так как Мелик Гуссейн, Мелик округа Веренды сделался жертвою за Августейшее Ваше Величество, а Шах Назар, его сын, имеет способность быть владетелем вместо отца, то всеподданнейше прошу пожаловать Высочайшую Грамоту и утвердить его, Шах-Назара, по прежнему Закону Меликом упомянатого округа, дабы он занимался управлением и обязанностями Дивана. Я осмелился доложить так, как должноствовало.

Высочайшая резолюция.

Именем Всевышняго Бога (печать Надир-Шаха) повелеваем Высочайше:

По просьбе просителя, округ Веренду, по-прежнему, подобно как оный принадлежал Мелик Гусейну, пожаловали мы сыну его Шах-Назару, чтобы сей Шах-Назар владел тем округом и старался об управлении так, как должно.

17 месяца Зильвгадже 1155-го. На обороте семь печатей министров и директоров.

Что сей перевод учинен в Азиатском Департаменте Министерства иностранных дел, по прошению отставного Капитана Хосрова Шахназарова, в том свидетельствует сей Департамент с приложением печати. Октября, 14 дня 1838 года. Вице-директор (фамилия неразборчива)".

На венчающей перевод круглой печати изображен двуглавый орел, под которым надпись: "цена два рубли". Так оплачивались услуги переводчиков в те времена.

Любопытен и другой документ, под названием "Верное свидетельство". Сохраняю орфографию перевода, сделанного там же (за исключением буквы "ять", которую сейчас на машинке не сыщешь).

"Дана почтенному ширихану внуку Карабахского вирандинского могола Мелика Шахназарова в том, что сей ширихан сын Джангира сына Мелика Шахназара, Мелика вирандинского могола Карабахского владения, по наследству, по праву и по высочайшему повелению Его Императорскаго Величества мне принадлежащаго и как помянутый ширихан желает вступить в военную службу Его Императорскаго Величества в 9-й Егерский полк, то я и согласен, чтобы он был принят и сим свидетельствую, марта 11-го дня 1818-го года.

Его Императорскаго Величества Ввсемилостивейшаго государя моего Генерал майор Мехти Кулихан наследный владетель Карабахаский.

Приложена печать.

Подленное из слов подполковника мирзы Энитокопова перевел майор князь Бебутов".

Наказав мне беречь семейную реликвию, отец рассказал по этому случаю любопытную легенду. Будто бы однажды один из ближайших потомков означенного в фирмане Мелик Шах-Назара принимал у себя в Веренде офицеров русской воинской части. Тем понравился смышленый паренек, прислуживавший за столом, и Мелик с кавказским "шиком" подарил им своего крепостного. Мальчик вырос "сыном полка", стал офицером, потом генералом, прославился участием в Отечественной войне - именем генерала Мадатова назван даже переулок в Москве. Герой решил побывать на родине. Когда он приехал, Мелик был в отлучке. Жена его дала в честь именитого гостя обед. Не тут-то было, вернувшийся с охоты Шах-Назар заявил, что не сядет за один стол со своим бывшим служкой. Оскорбленный Мадатов пожаловался государю. Тот велел отнять у Мелика округ и передать его в управление Мадатову. Наследники двух родов вели судебную тяжбу чуть ли не до Октябрьской революции.

Такая вот байка. Я, честно говоря, не очень верю, что предок был настолько глуп, спесив да вдобавок негостеприимен. Но вот что любопытно. По рассказам отца, крестьяне селения Ченахчи ежегодно присылали деду бочонок вина, то ли соблюдая феодальную повинность, то ли просто по привычке.

Оснований принимать на веру подобные легенды тем меньше, что сам Шах-назар стал частью национального фольклора, поскольку у него в услужении был шут Пулпухи - своего рода армянский вариант Ходжи Насреддина. Вот один из анекдотов этой серии. Мелик принимал в своих владениях караван индийских купцов, красочно расписывавших богатство своей земли. Соблазнившись, дал им золото, взяв обещание привезти ему драгоценные каменья. Как-то со скуки он приказал шуту составить список всех дураков своего округа. Пулпухи исполнил, поставив первым в списке самого Шах-назара.

-  Как, - вскричал разгневанный Мелик, - ты осмелился назвать меня дураком!

-  Да, мой повелитель, - отпарировал шут, - только дурак мог дать золото незнакомым людям, веря, что они вернутся.

-  А если вернутся?

-  Тогда я твое имя вычеркну, их напишу.

Что бы ни говорилось о моих предках, у меня есть основание гордиться тем, что один из них вместе с другими меликами принял историческое решение обратиться к русскому царю с просьбой взять Карабах под свою руку. У этих армянских дворян было геостратегическое мышление, они сознавали, что малому христианскому народу не уцелеть в мусульманском окружении без опоры на православную Россию. Таков был смысл миссии Ури, отправленного к Петру I, который принял его благосклонно и обещал помочь единоверцам.

Из тех разрозненных сведений, которыми я располагаю, видно, что основным занятием мужчин в роду Мелик-Шахназарова была защита Отечества с оружием в руках. Из этого ряда выбивается дед. Вот что написано о нем в книге "Россия в ее прошлом и настоящем. В намять 800-летия державного дома Романовых" (М., 1915, раздел "Нефтепромыслы"): "Мелик-Шахназаров Амбарезум бек Хосроевич - потомственный дворянин, член Правления и товарищ-распорядитель нефтепромыслов Карабаха, родился в 1858 г. в деревне Авитаранц (Ченахчи) в Шушинском уезде Елисаветпольской губернии. Образование получил в Армяно-Григорианской духовной семинарии в г. Шуше, по окончании которой служил в рыбопромышленной и пароходной фирме в Баку с 1879 по 1896 г. С 1897 г. занялся специально нефтяным делом, учредив Т-во "Радуга" в Сабунчах, затем Т-во "Арагац" в Балаханах, ныне существующие. В 1909 г. было основано им же Т-во "Армус" на арендованном на 24 года участке в Сабунчах. В настоящее время на промыслах имеется 17 работающих вышек. Буровые работы обслуживаются нефтемоторами. Месячная добыча достигает от 65 до 70 тыс. тонн".

Таким образом дед был, по нынешним представлениям, менеджером или бизнесменом средней руки, а по революционным понятиям 1917 года - буржуем. Он мог ездить на пролетке в клуб, где играл в преферанс, но ничего существенного сыновьям не оставил, хотя продолжал администрировать на промыслах и после Октября.

Старшая сестра отца, учившаяся в Санкт-Петербурге, была поэтессой и подписывалась: княжна Арус Мелик-Шахназарян. Я храню тетради, исписанные ее красивым каллиграфическим почерком. На каждой пергаментно-желтой странице сонет - изысканная лексика, возвышенные романтические образы, мистические откровения, словом, вполне в духе господствовавшего тогда в русской поэзии декаданса.

Зрачки расплеснуты фантазиями феерий

В зеленой глубине тропических озер

И сумасшествием испепеленный взор

Слепит Жар-птицею, расправившею перья.


Целый томик таких сонетов. Потом, видимо, наскучил изыск и зазвучала чистая сердечная лирика.

Я пою о блеклой зелени весной,

Осенью о крыльях бабочки цветной...

В зимний день морозный снится мне свирель,

В знойный полдень лета - снежная метель...

Во дворцах мечтаю о тиши лачуг,

В тишине - о звонком серебре кольчуг...

Я капризней моря... Мне закона нет...

Не судите строго, люди, я - поэт!


Она была принята в литературных кругах. Среди ее знакомых называют Куприна, Игоря Северянина, Городецкого, Крученых; Маяковский посвятил ей стихотворение. Умерла рано от туберкулеза.

Отец мой тоже учился в Санкт-Петербурге. Они снимали комнату с братом Гришей, которая стоила недешево. В Питере, по его словам, уже тогда отношение к южанам было настороженное, можно было встретить объявление: "Сдается комната. Евреев и кавказцев просят не беспокоиться". Для провинциалов, привыкших к строгим нравам, столичная жизнь представляла много соблазнов. Выдаваемые дедом деньги на жизнь и учебу прокучивались быстро. Несколько дней жили за счет старшей сестры, потом и она снимала их с довольствия. Оставалось обратиться за кредитами к банкиру-армянину, который должен был, по поручению родителя, субсидировать их в крайнем случае.

Устроили совет и решили, что нужно подъехать к его дому с шиком. На последний рубль наняли извозчика в двухстах метрах от банкирского дома. Подлетев, нарочито замедленно рассчитывались с кучером, чтобы быть увиденными хозяином. Тот действительно увидел или ему доложили. На просьбу о займе сказал:

-  Раз вы разъезжаете на рысаках, чего сам я не могу себе позволить, то, видимо, не бедствуете. Вот когда действительно не на что будет хлеба купить - милости прошу, приходите, помогу.

Когда грянула революция, отец вызвался добровольцем в красную дружину. Надел повязку, получил винтовку, с которой не знал, как обращаться, под командой матроса-балтийца ходил арестовывать какого-то генерала. Генерал был явно раздосадован, увидев, что за сопляк будет брать его под стражу. Подошел к отцу.

-  Студент?

-  Да.

-  Вам бы учиться, а не в солдатики играть. В руках у вас, молодой человек, не шампур для шашлыка, а боевая винтовка. Ее надо держать прямо.

-  Ну, ну, не трожь юнца, - вмешался матрос. - Научится.

Учиться военному делу отцу не пришлось, в Красную Армию его не взяли. Видимо, он принадлежал к той части интеллигенции, которая приняла новый, революционный порядок без особого восторга, но и без враждебности, просто как реальность, к которой нужно как-то приспособиться. В Петрограде было голодно, пришлось возвращаться домой. А там - коммуна, мусаватисты, дашнаки, англичане, турки. Вспышки хаотических военных действий без четко обозначенной линии фронта - от того еще более тягостных для населения, не знающего, откуда ждать спасения. Необходимость, едва устроившись, бежать от резни, оставляя на разграбление жилье и имущество.

Когда после всех этих мытарств установилась твердая власть, отец обзавелся семьей и устроился в адвокатуру в Махачкале. Дипломированных юристов в Дагестане насчитывались единицы, он был неплохим оратором и участием в нескольких крупных процессах составил себе имя. В 20-е годы газеты щедро отводили полосы для отчетов о судебных заседаниях, особенно имевших воспитательное значение. Целую неделю сообщался в подробностях, с изложением выступлений прокурора и защитника, ход процесса над 13 милиционерами, которых обвиняли в изнасиловании и убийстве горянки, задержанной по подозрению в воровстве. Всем 13 был вынесен смертный приговор. Обжаловав приговор, отец сумел доказать, что его подзащитные не принимали непосредственного участия в убийстве. Верховный Суд СССР заменил казнь различными сроками тюрьмы. "Рейтинг" отца после этого пошел в гору, у него не стало отбоя от клиентов.

Начинала налаживаться в дагестанской столице и культурная жизнь. Родители регулярно посещали театр, у нас собиралась компания: завсегдатаи - врач Клычев, юрист Коркмасов - после "пульки" засиживались за бутылкой вина, обсуждали мировые события. Тогда я впервые услышал и запомнил имена: Сталин, Молотов, Гитлер, Геринг, Чемберлен, Рузвельт, Барту...

Несмотря на относительное материальное благополучие, родителей потянуло к близким. Обменяли трехкомнатную квартирку в Махачкале на одну комнату в Баку. Отец устроился в юридическую консультацию, мама вносила свою долю в семейный бюджет, работая секретарем-машинисткой.

Политических разговоров в доме у нас не вели. Если говорили о чем-то отец с матерью на эти темы, то шепотом, чтобы не слышали мы с сестрой. Человек он был законопослушный, принимал власть во всех ее проявлениях как неизбежное зло, с которым нужно мириться. Чтобы не мозолить глаза дворянским происхождением и не попасть под классовую чистку, стал вместо Мелик- Шахназарян писать в паспорте просто Шахназаров.

Однажды я застал его врасплох за странным занятием. Возвращаюсь из школы, смотрю, сидит у печки, держит в руках прекрасно изданную "Историю гражданской войны", вырывает лист за листом, бросает в огонь и печально смотрит на пламя. Не знаю уж как, то ли по радио, то ли в газете сообщили, что все, кто приобрел эту книгу, должны ее сдать. Отец предпочел сжечь, сочтя, что, если пойдет сдавать, сам факт ее приобретения может быть поставлен ему в вину. Он не стал объяснять мне, что книгу велено изъять из-за "троцкистского содержания", да я бы и не понял. Помню только, у меня остался неприятный осадок из-за самого факта. Не мог понять, как можно сжечь книгу.

Мои родители не писали по-армянски да и разговаривали крайне редко. Учить меня армянскому языку пыталась одна только бабушка по отцовской линии. Она происходила из известного рода Пирумовых, была родной сестрой Даниэль Бека, который командовал армянскими войсками в битве против турок при Сардарабаде. И она, и другая моя бабушка по материнской линии одевались неизменно в черные платья и носили на голове традиционный головной убор армянских женщин. Им, как и всему нашему многострадальному народу, досталась нелегкая жизнь. Разрушение армянской части Шуши, резня, бегство, потеря близких - чего только не пришлось испытать моим родным на своем веку. Тем не менее отец и мать сохранили добрый нрав, жили достойно. До последних дней верили, что грядут лучшие времена.

Комментарии

Не по мне такая жизнь - на грани фола

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.