Зона повышенного идиотизма

18 марта, 2019 - 13:49

Пока политики и самая что ни на есть широкая общественность оценивала шокирующие заявления барда Рубена Ахвердяна о карабахцах, и не только, мы покопались в архивах “НВ”, чтобы напомнить читателям замечательный сатирический рассказ нашего безвременно ушедшего коллеги, блистательного журналиста Валерия АЙДИНЯНА на эту тему. На тему, так сказать, разности армян, их ментальности и повадок в зависимости от места обитания и ареала распространения. Материал написан в 1995 году, почти четверть века назад, но воспринимается свежо — свежее не бывает. А все потому, что всегда находятся, как бы помягче выразиться.., соотечественники, неважно, ереванцы, иджеванцы или пр., страдающие “местечковым синдромом”, и те, кому выгодно этот синдром поддерживать — подогревать. И сколько бы в эти дни ни кричали: “Позор Рубену Ахвердяну!”, желающих демонстрировать (даже безвозмездно) свой специфический “топографический кретинизм” не убудет. Да что там, даже в некоторых осуждающих Ахвердяна заявлениях звучит такое: “Он (бард) позволил себе высказывания откровенно дискриминационного и оскорбительного характера в адрес арцахской части армянского народа”. Да, такие вот все еще “части армянского народа”, и неизвестно, когда он, народ этот древний-многострадальный, обретет целостность и неделимость, и когда наконец враждебность, неприятие и нетерпимость, получившие, как ни удивительно (совсем не удивительно!), новый импульс после “революции любви и солидарности”, отойдут хотя бы на второй план…

Карпис думал: как можно назначать Погоса министром? Он из Лори. Там все какие-то странные и никогда в кофе не добавляют кардамона, как это делают у нас, на Ближнем Востоке. И баклажаны не умеют фаршировать. Я один раз пробовал дать собаке их баклажан — не съела, даже обиженно фыркнула. Куда поведет он народ?

А в это время Петрос горестно размышлял о том, почему именно Мартирос должен был стать министром? У них в деревне, в предгорьях Aпaрана, туалетов нет. Строят для определенных нужд такие хреновенькие египетские пирамидки из кизяка. Как начнутся холода, достают навозные кирпичи и сжигают в печке. Зато весной, когда все сожгут, выясняется, что внутри уже выросла новая, так сказать, антропогенная пирамида. Вечный двигатель. Они друг друга узнают по запаху кизяка. Дерьмо-землячки! Недаром у них в министерстве вечно пахнет говном.

Между тем Киракос был до глубины души оскорблен назначением на пост министра карабахца. Их же называют карабахскими ослами, недоуменно повторял он про себя. Разве сравнишь с нами, апаранцами. Нас называют просто ослами. Без всяких обидных добавок. Просто и благородно. Наапет тоже размышлял о карабахце, но уже другом. Они так долго жили под чужой властью, убеждал он сам себя, что у них ментальность изменилась. Нет, здесь, в Араратской долине, люди совсем другие. Чему можно научиться под чужой властью? Великое дело — ментальность. И то сказать, какие они армяне? Взбунтовались, изгнали азербайджанцев, какие-то районы захватили, тутовую водку пьют. Вот она, турецкая ментальность. Пока мы тут как истинные патриоты продавали в Турцию скот, цветные металлы, направляли проституток для налаживания дружеских связей, они там со своей ментальностью наломали дров.

Что касается Карапета, то он никак не мог понять, как можно доверить пост министра ванцу. Он же над каждой копейкой будет трястись. Устроит режим экономии. А как без затрат систему поднять? То ли дело мы, зангезурцы. Душа нараспашку, тратим, что имеем. Правда, немного получается, потому что ничего не имеем, бедные. Зато сердце широкое, нет своих — государственные тратим.

Айрапет же с обидой думал, почему назначили министром этого ереванского пижона. Что он видел, кроме асфальта, к тому же — латаного? Говорит по-русски с нижегородским акцентом и думает, что он очень интеллигентный, потому что знает полное имя того некогда модного третьестепенного писателя и иногда с удовольствием декламирует — Эрих Мария Ремарк. Но больше, конечно, напирает на свой нижегородский прононс. А по-армянски говорит на языке чарбахских подворотен, но думает, что это классический грабар. Интеллигентик! Не армянин — типичный армяшка. Космополит безродный. В России таких особенно не жалуют — вроде бы свой, да какой-то второстепенный. Нет уж, лучше быть лицом кавказской национальности, чем задницей с размытыми национальными чертами.

А вот Сарибек никак не мог понять, как это умудряются захватывать посты тифлисцы. Смотрят на всех свысока, каждый мнит себя пупом земли. Никогда не скажут, что думают — все на тост сбиваются.

Джанибек удивлялся, почему в Армении назначают министром цыгана. С карабахской прямотой он считал всех, кто обитает вокруг Еревана, бывшими цыганами, боша и был уверен, что они до сих пор ночами, чтобы никто не видел, плетут сита для продажи и занимаются гаданием за деньги. Кочевники. Настоящая культура и не ночевала в их глинобитных шатрах.

Балабек был глубоко убежден, что обиженных людей назначать министрами нельзя. А гюмрийцы все обижены с тех пор, как столицей Армении провозгласили Ереван. Обижены, но продолжают острить. Вот в чем парадокс. А ведь страна в таком положении, что не остряки нам нужны, а серьезные люди.

Ахпары с горечью говорили о том, что их называют ахпарами, но придумать достойного названия для местных не могли. Может быть, словарного запаса не хватало. Они чуть-чуть говорили по-английски с арабским акцентом, хотя по-арабски вообще не говорили и раздражались, когда слышали по телевидению русскую речь. Им казалось, что диктор телевидения должен говорить только по-арабски или по-английски. Даже если это диктор московского телевидения.

Сторонники Апостольской Церкви считали армян-католиков и евангелистов сектантами, а сектантов — просто иностранными агентами. Католики и евангелисты дружески улыбались, но улыбка получалась кривой, потому что в глубине души они были уверены, что эта дряхлая церковь давно изжила себя. Динозавр, который почему-то сумел выжить. То ли дело они — изящные, цивилизованные, европеизированные, открытые миру. За ними будущее.

А сектанты вообще ничего не думали. Для них братьями и сестрами были члены именно их секты. А остальные миллиарды жителей планеты были вроде никем — так, человеческий мусор, червяки, которые копошатся в грязи пороков и невежества.

Итого: кондцы не любили саритагцев. Третий участок ненавидел вокзал, арабкирцы презирали зейтунцев, Шилачи был против Наири, бедные против богатых, рыжие против конопатых, хромые против щербатых. Они и все другие дружно били друг друга, потому что всегда было за что.

И так вот продолжалось долгое время. Может быть, очень долгое, пока… Нет, не то, что вы думаете. В единую нацию они не слились. Так продолжалось до тех пор, пока все они полностью, подчистую, не съели друг друга. Потом пришли другие люди, они говорили на другом языке, ходили в другую церковь. Но через некоторое время они тоже начали косо поглядывать друг на друга и делить всех на своих и чужих. Впрочем, это их уже не удивляло, потому что к этому времени буркинийские ученые составили подробную карту планеты, на которой были обозначены все опасные зоны. Вот здесь дремлет чума, здесь отлично чувствуют себя энцефалитные клещи, здесь больше всего рождается рыжих котов. А наша страна вошла в зону повышенного идиотизма.

Комментарии

Царствие небесное, конечно, этому журналисту. Но при всем уважении к его памяти, позволю себе все-таки слегка подкорректировать его наблюдение: такие зоны есть в любой стране мира.
Вы бы послушали, что говорят тбилисцы о рачинцах, бакинцы о нахиджеванцах, баварцы о дрезденцах, мадридцы о севильцах, римляне и миланцы о сицилийцах, питерские о москвичах, тегеранцы о тебризцах и тд, и и тп.
А вот критикуемые тут армяне так обьединяются, скажем, в годы войны, что удивляют всех иностранцев...

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.