Индия: миф и идея

11 апреля, 2024 - 13:58

Пять тысяч лет раздора между своими и величайший акт корпоративного насилия в мировой истории

Выход в свет русского перевода книги журналиста, писателя и историка Индии Джона Зубжицки сегодня особенно актуален. И по причине исключительной важности российско-индийского геостратегического партнерства, и по причине все нарастающей весомости Индии в глобальном мире. Ценность, интересность и польза знания пятитысячелетней индийской истории очевидны по умолчанию.

Зубжицки начинает книгу с эпической истории заключения Джавахарлала Неру, будущего первого премьер-министра Индии, с несколькими сподвижниками в форт Ахмаднагар. Там он, подобно многим историческим деятелям, написал свое «Открытие Индии», на которое ссылается Зубжицки. «Индия представляет собой культурное единство в многообразии, груду противоречий, связанных воедино крепкими невидимыми нитями… Она – миф и идея, мечта и видение и в то же самое время нечто совершенно реальное, осязаемое, ощутимое».

Автор отмечает сложность изучения индийской истории в сравнении, скажем, с китайской, которую можно четко разделить на правление династий. В Индии все сложнее. Приведу для примера некоторые любопытные сведения.

Индийскую Конституцию написал Амбедкар, лидер индийских неприкасаемых и радетель за их права. Он публично отрекся от индуизма и массово обращал неприкасаемых в буддизм – правда, в изобретенной им самим неортодоксальной версии.

Первыми жестокими гонителями буддизма в Индии, по мнению автора, были не мусульмане, а гунны (конец V – начало VI в. н.э.): «Когда они захватывали новую территорию, то первым делом вырезали монахов, расправляясь с религией Северной Индии. От этого удара религиозные учения региона не оправились до сих пор».

А что же до ислама, то, пытаясь ответить на вопрос, почему Индия оказалась не готова к испытанию исламом, Зубжицки предлагает такой ответ: «Такие индийские историки, как Дж. Л. Гупта, описывают индийское население того времени как раздор между своими. Их социальное и национальное видение, по его словам, стало таким узким, что они оказались неспособны защитить свой домашний очаг и свою родину. Внутренняя слабость Индии иссушила ее жизненные силы. Ее баснословные богатства, слабая политическая структура и «закаменевшее общество» выглядели для мусульманских иноземцев как прямое приглашение прибрать к рукам плохо охраняемые сокровища».

Отдельная глава «Торговцы и наемники» посвящена западным колонизаторам Индии и в особенности британской Ост-Индской компании. Зубжицки цитирует исследователя Уильяма Далримпла, который рассказывает, как постепенно компания овладевала Индией, совершая «беспрецедентный в истории корпоративный маневр»: «Завоевания, порабощения, грабеж на больших дорогах Южной Азии почти наверняка составляют величайший акт корпоративного насилия в мировой истории».

Удивительно, но факт – освободивший в 1947 году страну Индийский национальный конгресс основал в 1885 году английский орнитолог Аллан Юм, возмущенный наглостью привыкших к своим доходам колонизаторов.

Более миллиона индийцев приняли участие в Первой мировой войне.

Зубжицки отмечает деловой союз Бала Гангадхара Тилака с Анни Безант, возглавившей в 1917 году Индийский национальный конгресс, и описывает ее как «активистку по борьбе за права человека», проще говоря – правозащитницу. Но забывает упомянуть о том, что Безант была одной из первых феминисток, масонкой и вторым президентом Теософского общества.

Между Индией и Ганди были непростые, «не очень однозначные взаимоотношения и содействия. Не такие идиллические, на какие намекают популярные картинки, изображающие Махатму на руках у стилизованной Мата Бхарата – Матери Индии. Но вполне в духе и характере самой Индии.

Когда во время Второй мировой войны в Бенгалии грянул очередной голод – последнее массовое бедствие эпохи английского владычества, во время которого умерло от полутора до трех миллионов человек, Черчилль отказывался помогать своей колонии, людоедски заявляя: «Голод или не голод, какая разница, все равно индийцы плодятся, как кролики!».

Нередко попытки реформ в демократической вроде бы стране были или совершенно неэффективны, или и вовсе бесчеловечны – так, по приказу Санджая Ганди были снесены трущобы и принудительно стерилизовано более 6 млн человек – в 15 раз больше, чем стерилизовали нацисты.

В 1992 году индуистские активисты из партии «Бхаратия Джаната» разрушили мечеть Бабура, на месте которой – или, вернее, на оскверненном когда-то Бабуром священном месте рождения бога Рамы, в прошлом году Нарендра Моди торжественно открыл храм.

Сегодняшняя Индия, как и на протяжении всей своей истории, представляет множество впечатляющих контрастов, и это невообразимое разнообразие хорошо иллюстрируют слова писателя и политика Шаши Тапура: «Сегодня главная битва индийской цивилизации происходит между теми, кто признает, что наша культура как результат исторического опыта столь же разнообразна, сколь обширна, и теми, кто в упорном предубеждении берется все более узколобо судить, кого и что считать «истинно» индийским». Воистину, если когда-то страной, в которой «всё есть», была Греция, то теперь это Индия.

А что же до книги в целом, то еще во введении ее автор, Джон Зубжицки, написал:

«Не так-то просто собрать 5000 лет индийской истории в пару сотен страниц, пытаясь отразить все тонкости, но я рискну это сделать». И как индофил со стажем, с уверенностью скажу: у него получилось.

Гедеон Янг

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Тест для фильтрации автоматических спамботов
Target Image